Обедаем мы вчера с Костичком в "Корреасе". Я, как обычно, жалуюсь на жизнь, Костичек по традиции насмешлив и невозмутим. Особый шарм ему придают малиновый носик и потревоженная загаром верхняя губа.

Дальше пусть он рассказывает:

Вчера разговаривали с Полиной про «Анну Каренину». Полина «Анну Каренину» не читала и не хочет. Потому что считает Анну дурой, Левина дураком, и вообще. Это вот ей так «Анну Каренину» напели. И мы за обедом (а как же) разговаривали и спорили про Анну и про Левина. Потом я устала, говорю: трудно мне, Полина, трудно – прочитай ты уже «Анну Каренину», тогда легче спорить будет. А я взамен прочитаю «Мой дедушка – памятник».

А Полина говорит – это совершенно неравноценно; ты еще прочитай в довесок Р. П. Уоррена. Я сначала было согласилась, но вспомнила, что Полина мне еще должна за Капоте.

***

На заре наших отношений, когда мы еще боялись спорить друг с другом и трепетно относились к пристрастиям и мнениям собеседника, Полина пришла к нам в гости с подарком: книжкой Трумена Капоте «Музыка для хамелеонов». Предварительно она узнала, читала ли я хоть что-нибудь у Капоте, и понравилось ли мне. Я ответила утвердительно и получила в подарок книжку. Основная часть рассказов в ней была переведена любимым переводчиком Полины Виктором Голышевым.

Мы хорошо посидели, поели (все время едим!), и уже вечером Полина ушла, оставив меня с Труменом Капоте. Я открыла книжку на середине – там же не роман, тексты коротенькие, можно начинать откуда хочешь – и принялась читать рассказ «Самодельные гробики».

Что-то было не то. Но Полина же так хвалила, так хвалила Капоте! И я все читала, в надежде на то, что сюжет сейчас – рраз! – волшебным образом повернется, что-то там изменится и не будет так жутко. Через час рассказ был дочитан. В темных углах мне чудились змеи и отрезанные головы. Заснуть было страшно.

Наутро я позвонила Полине и спросила, для чего она подарила мне такую книжку. Полина воскликнула: «Гробики?! Не надо было читать гробики! Гробики даже не Голышев переводил! Зачем ты начала с гробиков?!» Зачем-зачем. Писать зачем про гробики?!

Так что Полина мне за Капоте должна, я считаю.

***

А потом Полина говорит с сарказмом – нам, может, прервать наше общение года на два? Я все, что надо, прочитаю, а после и встретимся.

Вышли мы на улицу. Мимо нас проносится девушка и кричит в телефон: «Мама! Я вовсе не считаю, что кто-то обязан меня содержать!» Полина – руки в карманах, вид мизантропический – подумав, твердо говорит: «А я – считаю». И смотрит в небо. А там, в небе, на уровне четвертого примерно этажа, на каком-то проводе болтаются кроссовки со связанными шнурками. И все это вместе – серьезный спор об «Анне Карениной» с нечитавшей ее Полиной, взвешивание Уоррена и гробиков, независимая девушка, кроссовки – так смешно, так смешно почему-то! Смотрим на эти кроссовки и ржем. «Новые?» - спрашиваю я Полину. «Зеленые», - безупречно выдерживая стиль, отвечает Полина.

_____________________

Такие вот у нас обеды.
Жалко только, говорю сегодня Костичку задумчиво, что читателям не будет так смешно, как нам вчера. Не такая звонкая нота абсурда.

Люблю себя за чеканные речевые обороты. Начну, пожалуй, собирать коллекцию. И назову угадайте как.