podlina

Category:

Свое место. Интервью с Евгением Цыгановым

В мае в «Мастерской Петра Фоменко» состоялась премьера «Чайки» в постановке Кирилла Пирогова, где Цыганов играет беллетриста Тригорина. А осенью актера можно будет увидеть в фильмах «Одесса» Валерия Тодоровского, «Тварь» дебютантки Ольги Городецкой и нескольких других проектах. Мы поговорили с Евгением о природе гениальности и о том, кого искусство делает лучше в первую очередь. 

«Чайка» Кирилла Пирогова — постановка классическая. Чем она прежде всего важна?

В самой пьесе много о театре, в том числе о старых и новых формах. Тригорин говорит: «Но ведь всем хватит места, и новым, и старым, — зачем толкаться?». Наверное, можно сказать, что спектакль придерживается старой формы. Я видел разные спектакли по Чехову. Может быть придумано все что угодно, но в итоге чеховский текст — самое сильное, что есть в любой постановке. Герои, отношения, слова. То, что в этом спектакле не было изначально желания перевернуть все с ног на голову или добавить что-то, с одной стороны, пугало, потому что зачем нужна очередная «Чайка». Но наш мастер Петр Наумович Фоменко часто повторял: «Все уже было, не было только нас с вами». Таким составом мы к этому тексту раньше не притрагивались, для нас это событие.

Сцена из спектакля "Чайка"
Сцена из спектакля "Чайка"

Вы хотели бы, чтобы «Чайка» стала долгоиграющим спектаклем, как «Одна абсолютно счастливая деревня» или «Бесприданница»?

Время — очень условная категория. Я поставил спектакль «Олимпия», который шел три года. Сейчас неизвестно, когда он пойдет в следующий раз, может, и никогда. Или через какое-то время мы поймем, что без этого спектакля не можем существовать. Он редко шел, я переживал по этому поводу, а потом понял, что чем реже идет спектакль, тем большее это событие. Значит, надо ценить эти редкие встречи. Наверное, «Деревня» в этом смысле особенный спектакль, который случился сразу и идет уже 20 лет. А «Бесприданницу» мы, наоборот, стали воспринимать и ценить со временем. Должно было пройти несколько лет, чтобы мы в нем начали распределяться и чувствовать, что там вообще происходит. Вначале были совсем растеряны. 

Петр Наумович одобрял вашу работу в кино?

Когда я уже поступил в театр, он подошел ко мне и спросил:
«Тебя в кино-то зовут сниматься?». — «Зовут». — «Отказываешься?». — «Отказываюсь». — «Ну ты от всего-то не отказывайся, а то позовут-позовут и перестанут». Это было очень странно слышать от Петра Наумовича, все знали, как он ревностно относится к артистам и съемкам, но тем не менее.

И теперь вы один из самых востребованных актеров в российском кино. Кажется, что вас зовут везде.

Зовут, да. Но если меня нет в фильме, это не значит, что я отказался. Бывает, что отказываюсь, но бывает, что и не предлагают. 

Когда в последний раз вас звали к себе в кино люди, с вами не знакомые?

Так было с фильмом «Тварь», например. Я знаю хорошо Филиппа Ламшина, который выступил продюсером. Я поговорил с режиссером Олей Городецкой. Сценарий у картины достаточно черный, а Оля мне показалась человеком на удивление светлым, вот этот контрапункт меня и заинтриговал.

Кадр из фильма "Тварь"
Кадр из фильма "Тварь"

Зато «Одесса» Валерия Тодоровского — уже второй ваш совместный проект.

С Валерием Петровичем крайне интересно работать. Он очень внимателен к моменту, который возникает на площадке, к атмосфере, к природе артиста, к какому-то чувству правды. 

«Одесса» — его личная история, отчасти построенная на детских воспоминаниях. Главный герой фильма — мальчик Валерик. Фильм уже называют «Амаркордом» Тодоровского. Может, не самое легкое сравнение, поскольку оно накладывает большую ответственность. Но Валерий Петрович действительно большой режиссер. Это все, что я могу сказать, поскольку фильм еще не видел.

Вы быстро согласились?

Валерий Петрович позвонил мне под Новый год и сказал, что у него для меня есть сценарий. Я его прочитал — он сильно отличался от фильма в сторону, я бы сказал, откровенно-эротическую. Это для меня сложный момент, но я согласился, поскольку Валерию Петровичу доверяю. Наверняка есть режиссеры, которым лишь бы раздеть артистов. Но Валерий Петрович не про это. Все-таки он рассказывает историю. Ему не нужно шокировать, удивлять публику или демонстрировать степень своей свободы. В итоге само собой сложилось, что история рассказывается через другие акценты. Будем надеяться, что для зрителя этот фильм будет не меньший подарок, чем для меня — процесс его создания.

В "Одессе" Евгений Цыганов играет журналиста-международника
В "Одессе" Евгений Цыганов играет журналиста-международника

Алексей Учитель будет снимать кино о Цое с вашим участием. Чем вас поразила эта история?

Я не знаю другого фильма об исторической личности, где эта личность практически не появляется в кадре. Мы видим его семью, детей, друзей, продюсера, фанатов, видим даже водителя «Икаруса», с которым столкнулась его машина, но нет артиста, который играет Цоя. С точки зрения драматургии это интересно. Чем-то, наверное, похоже на пьесу.

Чем вы руководствуетесь, выбирая тот или иной сценарий?

Я не люблю предсказуемость. Иногда ты открываешь первые три страницы и уже знаешь, что будет дальше происходить. Хотя, например, когда я открыл сценарий «Человека, который удивил всех», сначала решил, что это кино о деревне. Потом думаю: «Странно, кино о деревне, Чупов и Меркулова — что-то на них не похоже». Если прочитать первые десять страниц, складывается впечатление, что это советское кино о егере. Когда егерь надел на себя женское платье, я подумал: «Вот это номер». То есть они меня удивили.

Конец угадали?

С концом я был не очень согласен, но это мои личные ощущения. Не я в этой истории режиссер. Все равно процесс был очень интересный. Поскольку мы живем в эпоху продюсерского кино, не только в нашей стране, но и во всем мире, намерения очень быстро считываются. Часто художники, то есть режиссеры, вынуждены обслуживать продюсерскую необходимость. 

А я учился в Киношколе, я люблю кино, где есть автор, кино, которое имеет больше отношения к искусству, нежели к бизнесу. Иногда получается попасть в действительно творческий процесс. У меня сейчас закончилась работа с Александром Зельдовичем. Тяжелая достаточно история. Не попсовая, если в двух словах охарактеризовать. Там оператор Александр Ильховский сформулировал так: «Главное не то, что мы делаем кого-то лучше, а то, что мы сами становимся лучше, занимаясь творчеством». 

То есть бокс-офис для вас не аргумент для согласия?

Когда фильм затевается, о коммерческом успехе никогда речь не заходит. Да и потом в нашей стране сборы не отражаются на гонорарах артистов.

А вы интересуетесь, собрал ваш фильм денег или нет?

Последнее время у меня такие фильмы — да и не в последнее время… Я знаю, например, что «Питер FM» собрал в десять раз больше, чем он стоил. Мог бы и не собрать, а мог вообще не выйти, потому что в какой-то момент продюсеры немножечко разочаровались в этой истории, поняли, что этот фильм не надо, наверное, выпускать, потому что он никому особо не будет нужен. А оказалось, что он откликнулся. 

Какой самый старый фильм недавно пересматривали?

Пересматривал фильмы с Верой Холодной, их не так много осталось. «В горах мое сердце» Хамдамова. В самолете смотрел «Трамвай ”Желание“». А когда-то моим настольным был «И карлики начинали с малого» Вернера Херцога — черно-белый фильм о немецких карликах в Мексике. Он просто стоял в видеомагнитофоне, я просыпался, включал, карлики начинали бегать, меня это успокаивало. 

Как вы все успеваете: рок-группа, кино, театр?

Иногда я принципиально делаю паузу в съемках и репетициях, и тогда мое основное время занимает музыкальная группа Pokaprët. Для меня это важные периоды жизни. Недавно вышел сингл, и у нас достаточно материала, чтобы записать альбом, но это вопрос времени.

Вы играли музыкантов в кино или театре?

Я играл Рахманинова в «Ветке сирени». Еще предлагали играть несколько раз рок-музыканта, но я думал: а как его играть, если я и есть рок-музыкант. 

Ваш любимый рок-музыкант?

Я до сих пор слушаю группу The Doors. Фильм Оливера Стоуна в свое время на меня произвел сильное впечатление. Вообще люблю разную музыку: ска, джаз, хардкор, Том Уэйтс, Rage Against the Machine... Разную.

Цой?

Да. Я считаю, что Цой и Курт Кобейн — два самородка. Тот случай, когда простота становится гениальностью. Один в Америке в 90-х годах, другой в России в 80-х создали из ничего практически целый мир. Неслучайно столько людей сходили по ним с ума и носили эти майки бесконечные... 

Вы бы так хотели?

Чтобы все ходили в майках с моим изображением? Нет. В какой-то момент у меня кухня была обклеена газетами, и туда, где в газетах были фотографии, я вклеивал снимки своих любимых героев из актеров, музыкантов, художников и поэтов. Маяковского, Бродского. Кубрика, Ника Кейва. И я понял еще тогда, что не хотел бы на место кого-то из них, мне мое место интересно. Чего и вам желаю. 

Интервью: Полина Сурнина

Фото: Лариса Герасимчук, Владимир Максимов

(c) R Flight magazine // август 2019


Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.